Веселый Пушкин | Магнитогорский драматический театр имени А.С. Пушкина

Веселый Пушкин

Театровед Полина Богданова, которая совсем недавно посетила наш театр с лекцией «Циклы в театральной культуре» и посмотрела две постановки, опубликовала в одной из социальных сетей полную версию  статьи о спектакле «Повести Белкина», которая выйдет в ближайшем номере журнала «Современная драматургия». Предлагаем к прочтению её рецензию и с радостью сообщаем, что в мае 2019-го года спектакль отправится на XIII межрегиональный театральный фестиваль им. Н. Х. Рыбакова в Тамбов. 

«Магнитогорский драматический театр на театральной карте России занимает свое почетное место. Это театр с хорошей молодой труппой, с умным главным режиссером Максимом Кальсиным, который умеет думать и заботиться о театре в целом. Поэтому он приглашает на постановки сильных режиссеров. Так он пригласил достаточно яркого профессионала Тимура Насирова, который и поставил прекрасный спектакль по Пушкину, украсив тем самым афишу театра.

Режиссер Тимур Насиров оказался на редкость прозорливым человеком. Он уловил в пушкинских повестях иронию и поставил четыре новеллы (то есть четыре повести, кроме «Барышни крестьянки») в карнавальном веселом духе. Поскольку справедливо посчитал, что «Повести Белкина» — это пародия на романтизм. А если это пародия, значит, к героям повестей Пушкин относился с определенной иронией. Правда, не вся пародийная направленность спектакля была выдержана режиссером до конца. Потому что «Выстрел» был сыгран вполне серьезно. Либо здесь просто не хватило какой-то финальной точки, которая дала бы понять, как относиться к Сильвио. Но вероятно, что все-таки режиссер не решился уж так резко переворачивать интонацию известной всем с детства повести. Мы привыкли к тому, что Сильвио, в котором обида на графа, когда-то пренебрежительно поведшего себя на дуэли с ним и оскорбившего лучшие его чувства, заставила его годами ждать возможности ответного выстрела, годами преследовать мысль проучить графа, — вполне серьезная фигура. И мы можем разделить все его чувства. Но если отнестись к нему с иронией, то в Сильвио можно увидеть человека маниакально одержимого идеей мести, человека чрезмерного, слишком сильно страдающего от уколов самолюбия. И посмеяться над романтическим кодексом чести, который уже к началу 1830 годов, когда были написаны «Повести» уже вышел из моды.. Но куда вместе с этим отнести дуэль самого Пушкина? Отказать нашему национальному гению в обоснованности мотива защитить свою честь в дуэли с Дантесом? Ответ на этот вопрос требует дальнейшего серьезного размышления, но тут не место ему предаваться. Вернемся к спектаклю.
Сильвио в спектакле играет Игорь Панов. Он время от времени оказывается стоящим в выразительной позе с поднятой рукой, в которой револьвер, чье дуло метит куда-то в пространство. Стоит как правило в профиль, поза говорит об одержимости Сильвио своей местью. Этот персонаж сыгран актером как будто без доли иронии. Но, как я уже и сказала, в этой новелле нет финального акцента ,и возникает ощущение неопределенности, — не понятно, как мы можем все-таки в итоге отнестись к Сильвио? Что все-таки стоит за его одержимостью? Впрочем, к исполнению самой роли нельзя предъявить претензий. Роль сыграна хорошо. Также хорошо сыграна и роль Графа – Иван Погорелов, оскорбившего Сильвио. Графиня – Мария Маврина представляет собой образ несколько легкомысленной девочки, стремительно носящейся по сцене, словно обуреваемой целой гаммой неизбытых чувств. А веселая игра, обрамляющая этот сюжет,- полуобнаженные девицы, кувыркающиеся по сцене, предмет вожделения веселых гусаров, сами гусары, как и положено, отличающиеся молодеческой удалью, — все это создает фон действия. И вот с этого и начинается захватывающая игра в этом спектакле.
Игра продолжается в «Метели». Парочка смертельно влюбленных молодых людей, Владимир Николаевич (Александр Васильев) и Мария Гавриловна (Мария Павлова) ведут страстную переписку, осыпая нежными поцелуями листочки писем. Во всем поведении влюбленных, и в самих типажах, уже ощущается явственная ирония режиссера. Нет ,он не смеется над влюбленными, просто легко посмеивается. Уж очень наивными кажутся оба, жизнь еще не наложила на их горячие сердца своего тяжелого отпечатка. Вся история с метелью, когда Владимир Николаевич не смог добраться до церкви, в которой должно происходить венчание, сыграна немножко впроброс. Но счастливый финал явно ироничный. Несчастья той метельной злополучной ночи, когда юные Мария Гавриловна и Владимир Николевич не смогли соединиться в счастливом браке, оканчиваются через несколько лет настоящим триумфом. Оказывается, в ту злополучную ночь Марья Гавриловна соединила свою судьбу с Бурминым (Филипп Ладейщиков), который был послан ей самими провидением. Тут уже впору играть бравурный марш, который завершит эту полуанекдотическую историю мистически обретенного счастья.
Первые две новеллы составляют в спектакле первый акт. Во втором начинается настоящий карнавал, в котором действуют мертвецы, пришедшие на новоселье к гробовщику (повесть «Гробовщик»). Они очень смешные, эти мертвецы, и их кружение и танцы вызывает не страх или ужас, а настоящее веселье. Это свойство подлинного карнавала, которого, кстати, почти нет в нашей культурной традиции, ее православные корни почти не допускает веселья. Мы не можем смеяться, к примеру, над нашими патриархами, в православной традиции это исключено. А в католической европейской традиции карнавал всегда потешался над папой и священниками. Европейская культура позволяет на время карнавала его участникам ощутить подлинную свободу от иерархии и прочих атрибутов серьезной жизни. Но сегодня, когда мир так перемешался, и мы познакомились с традицией черного юмора в американском и европейском кино, традицией явно карнавального происхождения, наша ментальность несколько изменилась. И мы можем играть Пушкина в карнавальном ключе и обретать тем самым чувство свободы. Поэтому эта новелла в спектакле получилась очень удачной и дала заряд бодрости зрительному залу.
Четвертая, последняя, история «Станционный смотритель» продолжает карнавальную линию «Гробовщика». Но если в «Гробовщике» все творится силами многих актеров, то здесь есть солирующие партии. Это Дуня (Елена Кононенко) и Самсон Вырин (Михаил Никитин). Самсон Вырин — любящий отец, пекущейся о своей дочери, и конечно желающий ей добра. Исчезновение дочери со случайным постояльцем переживается им глубоко. Он весь сжимается, съеживается, голова уходит в плечи и так и стоит в такой горькой позе. Актер воплощает образ маленького человека, излюбленного героя русской литературы позапрошлого столетия, которому неоткуда ждать помощи и приходится так и мыкаться со своим горем, без поддержки и сочувствия.
Самый яркий образ в этой новелле – это образ Дуни, сыгранный актрисой в остром экспрессивном рисунке. Очень подвижная, с несколько резкими движениями, Дуня шагает по дому, всем своим видом показывая, что она тут хозяйка, и ничто не ускользнет из ее пристального взора. Во всем есть элемент шаржа. Особенно в ее пении, очень немелодичном, чуть грубоватом. В финале, пропевая свою арию, она подчеркивает слово «любовь», и это является объяснением ее побега и той драмы, которую пережил в результате ее несчастный отец. На этой высокой, чуть комичной и одновременно драматической ноте и заканчивается новелла.
Остается еще сказать и о том, что действие в этом спектакле ведут несколько актеров, предваряя каждую новеллу своими комментариями, внося во все юмор и некоторый намеренный комичный переполох, который и обрамляет это в сущности очень веселое подвижное зрелище. Пушкин сыгран без академической серьезности, сыгран свободно и очень неожиданно. Этот спектакль – несомненная удача театра».

Полина Богданова 
Для «Современной драматургии», № 3, 2019.

 

 

Поделиться новостью